•      Войти
  • Тайна Москвы

    Тайна Москвы

    Тайна Москвы

    Автор Philip Yakymov, написано 3 марта 2012 г. в 23:38 ·
    текст: Филипп Якимов

    05:00, 26.06.1941. Территориальные воды Румынии

    Описав крутую дугу, капитан-лейтенант А.Б. Тухов вывел свой лидер вперед. Двумя минутами ранее, после потери лидером «Харьков» правого паравана, командир третьего дивизиона капитан 2 ранга Романов отдал приказ быть готовым занять место во главе колонны. В этот же момент «Харьков» теряет левый параван-защитник. Однозначно, лидеры вошли в район минной опасности. 28-узловым ходом, следуя в кильватере, корабли выходят на боевой курс. До первого залпа осталось чуть более минуты.

    Начало

    Сейчас очень сложно сказать, когда именно зародилась идея проекта. Думаю, впервые обсуждать историю этой битвы мы начали лет пять-шесть назад. Разговор в пабе с друзьями-дайверами, как обычно, скатился на погружения на рэки. Пожалуй, именно эта очередная посиделка подтолкнула более детально посмотреть на историю боевых действий на Черном море, и для меня персонально впервые приоткрылась героическая и отчасти загадочная история лидера эскадренных миноносцев «Москва». Героической ее считать можно, поскольку это была действительно дерзкая наступательная операция, в которой наши моряки показали себя с наилучшей стороны. Загадочная же ее сторона в том, что, несмотря на успешность операции, о ней сохранилось мало сведений. Точнее, многие из них достаточно разрозненные, и практически все содержат некую «общую» информацию, однако не дают ответа на главный вопрос: что же реально произошло тем ранним утром 26 июня 1941 года?

    Именно это заставило меня несколько десятков часов созерцать навигационную карту района порта Констанца в попытке понять логику поведения наших кораблей. Наношу очередной возможный вариант маневрирования ударной группы. Но чтобы правильно оценить ситуацию, пожалуй, стоит углубиться в историю…

    22 июня 1941 года, ровно в четыре утра, Германия, а за ней и Румыния, официально объявили войну СССР. Но еще пятнадцатью минутами ранее береговые батареи ПВО Севастополя открыли огонь по вторгшимся в наше воздушное пространство самолетам противника, главными целями которых были минирование фарватеров и блокирование Черноморского флота в базе. Надо отдать должное нашим войскам – внезапного налета не получилось. Город был полностью готов к нападению: все окна затемнены, а части противовоздушной обороны заранее приведены в состояние боевой готовности. Готов был и флот, и уже в первый день войны к берегам вражеской Румынии отправились три подводные лодки: Щ-205, Щ-206 и Щ-209, также в дальний дозор вышли М-33 и М-34. Можно по-настоящему гордиться настолько отточенной тактической оперативностью черноморцев. Но вот в стратегическом плане, а точнее сказать, во взаимодействии разведки, центра и штаба флота явно прослеживается некоторая неразбериха.

    «Вполне допустимо, – писал Гитлер Муссолини 21 июня 1941 года, – что Россия попытается уничтожить румынские нефтяные источники. Мы создали оборону, которая, как я надеюсь, предохранит нас от этого». Сегодня сложно однозначно сказать, знало ли командование ЧФ обо всех оборонительных силах противника в районе румынского берега, но, несмотря на то, что ставка в Москве однозначно обладала разведданными относительно артиллерийского усиления берега, командиры кораблей получили весьма расплывчатую информацию о малокалиберных «старых» батареях ПВО и возможной минной опасности в районе порта Констанца.

    В тот же день, 22 июня, самолеты 63-й бомбардировочной авиабригады совершили первый налет на Констанцу; главные цели – элеватор, портовые сооружения, нефтегавань и, собственно, сами нефтехранилища. С переменным успехом наши бомбардировщики наносили удары как днем, так и ночью. В целом за первые три дня на вражеский порт было совершено 244 самолетовылета и сброшено 53,3 тонны авиабомб.

    Осознав серьезность ситуации, Германия начала стягивать дополнительные силы. Дневник генерал-полковника Франца Гальдера: «21 июня 1941 года, обстановка на фронте к вечеру… налеты авиации противника на Констанцу усиливаются. Германские истребительные эскадрильи стянуты на защиту нефтепромыслов».

    За несколько часов до этой записи, в 15:00, выходит директива штаба флота: «Отрядом легких сил в составе крейсера «Ворошилов», двух лидеров, двух эсминцев типа «С» под командованием контр-адмирала тов. Новикова в 05:00 26.06.41 года атаковать артиллерийским огнем базу противника Констанца. Основной объект – нефтебаки. В составе ударной группы иметь лидер «Харьков», два эсминца типа «С»; крейсер «Ворошилов» и лидер «Москва» иметь в поддержке. В случае встречи ударной группы с миноносцами противника навести крейсер «Ворошилов» и, при его поддержке, решительной атакой уничтожить. Одновременно с атакой базы кораблями по Констанце наносит удар наша авиация (04:00, 04:30, 05:00). Иметь в виду возможность наличия дозора кораблей противника и минных заграждений».

    Скорее всего, если бы тогда, в сорок первом, этот план был выполнен и корабли вышли в море, придерживаясь первоначального приказа (удара по базе дальнобойной артиллерией крейсера «Ворошилов»), эта статья никогда не была бы написана. Но история не знает сослагательного наклонения.

    «Дело в том, что в румынской печати 7 июля 1940 г. и 20 февраля 1941 г. публиковались официальные сообщения о постановке минных заграждений с указанием опасного района. К этому предостережению в штабе флота отнеслись скептически – и оказались неправы: 15-19 июня 1941 г. румыны поставили на подходах к Констанце пять минных заграждений, израсходовав на них около 1000 мин и более 1800 минных защитников. Однако на «схеме решения» вместо официально объявленных границ опасного района нанесли контур некоего условного минного поля, по очертаниям, как выяснилось после войны, случайно (!) почти совпавшего с расположением фактических минных заграждений, выставленных за неделю до этого. Именно из конфигурации этого заграждения и исходил командир эскадры, предлагая крейсер в качестве ударного корабля. В этом случае его огневая позиция могла располагаться мористее, то есть за пределами опасного от мин района предполагаемого минного заграждения». * [Андрей Платонов, «Борьба за господство на Черном море».]

    В 18:00 ударная группа снялась со швартовых, но при выходе из Севастополя получила приказ застопорить ход. В результате приказа наркома ВМФ, полученного штабом флота, ударная группа была переформирована: в нее вошли лидер «Харьков» (брейд-вымпел командира дивизиона) и лидер «Москва». Экипаж лидера был поднят по авралу, корабль подготовлен к походу менее чем за два часа. Поскольку изначально командир «Москвы» капитан-лейтенант Тухов в планировании операции не участвовал, он был быстро введен в курс дела. По модернизированному плану во время атаки его лидер должен был занять место в кильватере «Харькова».

    С этим планом в 20:10 корабли ударной группы вышли из Севастопольской бухты. Группа поддержки в составе крейсера «Ворошилов» (флаг командира Отряда легких сил), эскадренных миноносцев «Сообразительный» и «Смышленый» вышла из Севастополя в 22:40.

    Сейчас можно только гадать, почему советское командование отказалось от мощной артиллерии крейсера «Ворошилов», способного вести огонь из девяти 180-миллиметровых орудий с безопасного расстояния, в угоду двум лидерам с пятью орудиями 130 мм на каждом (макс. дистанция огня ~13,5 миль), заведомо послав их в зону минного (пусть и предполагаемого) заграждения. Безусловно, это были суперсовременные корабли, обладающие одними из лучших в мире скоростными характеристиками (макс. скорость до 35 узлов) и маневренностью в своем классе. Однако оба корабля были оборудованы противоминными параванами-охранителями К-1, которые ограничивали ход 18 узлами, а в условиях набеговой операции столь низкая скорость полностью нивелировала внезапность удара и была недопустима. Естественно, что командиры наших лидеров сделали выбор в пользу скорости перед «мнимой» минной угрозой. Таким образом, несмотря на опасность потери минных защитников, корабли ударной группы подошли к миноопасному району 28-узловым ходом.

    05:02, около 13 миль восточнее порта Констанца. * [ Здесь приведена наиболее вероятная реконструкция событий, которая создана нами, опираясь на изученные документы как советских, так и румынских источников. – Прим. авт.)

    Грохот 130-миллиметровых орудий разорвал утренние сумерки. С третьим залпом лидера «Харьков», идущего в кильватере «Москвы», к огню присоединились пять орудий капитана-лейтенанта Тухова. Курс – 221˚, дистанция – 13 миль, курсовой угол цели – 55˚ по правому борту. В связи с плохой утренней видимостью огонь открыт по площадям, три залпа в минуту. Первые залпы положены с недолетом три – три с половиной кабельтова для проверки правильности направления, но уже следующая серия легла в цель. В порту запылал огонь. Одновременно порт атаковала наша авиация.

    В 05:06 в трех-пяти милях южнее Констанцы были замечены две вспышки орудий, из-за плохой видимости принятые нашими кораблями за огонь береговой батареи. Это румынские эсминцы «Реджина Мария» и «Марашти», идущие курсом норд, открыли ответный огонь по нашим кораблям. Первые снаряды легли с перелетом 10 кабельтовых. Поскольку весь огонь наших кораблей был сосредоточен на главной цели, лидеры никак не пытались противодействовать противнику, и румынские эсминцы безнаказанно пристреливались по нашим кораблям. Второй залп лег с недолетом 5 кабельтовых, третий – с недолетом 1-1,5 кабельтова. Понимая, что противник пристрелялся, командир дивизиона отдал «Москве» приказ отходить, и в 05:12, поставив дымовую завесу, лидер «Москва» лег на курс отхода, а уже спустя минуту начал маневрирование противоартиллерийским зигзагом. Немного отставший «Харьков» увеличил скорость до 30 узлов и, сделав последние залпы в кильватере «Москвы», вошел в дымовую завесу.

    Суммарно по противнику было выпущено более 300 снарядов. Горели нефтехранилища и вокзал «Палас», были полностью разрушены эшелон с оружием и боеприпасами, а также пути вокруг вокзала. Эсминцы противника, потеряв советские корабли из виду, прекратили огонь, однако в 05:17 северо-восточный ветер сдвинул дымовую завесу на юго-запад, и контуры наших кораблей опять начали проступать на фоне восходящего солнца. «Реджина Мария» и «Марашти» вновь открыли огонь; в это же время ударила немецкая крупнокалиберная батарея «Тирпиц», впрочем, снаряды легли с большим перелетом.

    Очевидно, руководствуясь желанием опять уйти «в дым», командир Тухов забирает южнее, по-прежнему идя зигзагом 28-узловым ходом. В 05:21 командир дивизиона Романов, полагаясь на то, что корабли покинули район минной опасности, передает приказ «Москве»: «Увеличить скорость, идти прямым ходом, ост». «Москва», скрывшись в дыму, подтвердила получение приказа радиоквитанцией.

    В тот же момент грянул чудовищный взрыв. В небо на высоту 30 метров взметнулся столб белого пламени. Через секунду с «Харькова» увидели вырвавшийся из пелены дыма искореженный лидер. Корабль переломился по миделю, носовая часть вместе с надстройкой висела на обрывках металла правого борта, развернулась форштевнем в сторону кормы и лежала левым бортом в воде, так что правое перо стабилизатора показалось из воды. Основная часть с дифферентом на нос и креном на правый борт медленно погружалась, обнажив левый винт, который продолжал вращаться.

    Часть команды уже плавала в воде, другие выбирались из затопленных отсеков носовой части. Тем временем, не представляя масштабов разрушений, командир БЧ-5 инженер капитан-лейтенант В.И. Голубов пытался выяснить, что происходит. С боевых постов ответа не поступало. По приборам было видно, что давление пара в котлах №1 и №2 упало до нуля. Медленно опускалось давление в кормовом эшелоне. Из носового машинного отделения доложили о поступлении воды через носовую переборку – командир БЧ-5 отдал приказ установить на переборку подпор. Третье котельное отделение доложило: «Отсутствие воды в котле, горение выключено», считая, что вода в водомерных стеклах не видна из-за дифферента. Голубов отдал приказ поднять давление пара, а в кормовом машинном отделении закрыть маневровый клапан и удерживать вакуум в конденсаторе. Этот приказ был продиктован желанием сохранить давление для работы агрегатов, необходимых в борьбе за живучесть.

    К тому моменту носовая часть почти полностью погрузилась в воду. Борт выступал над поверхностью не более чем на полтора метра. С кормового мостика помощник командира ст. лейтенант Л.И. Приваленков отдал приказ: «Покинуть корабль»! Услышав его, командир БЧ-5 по переговорным трубам передал по постам: «Всем наверх!» Командир 3-го котельного доложил: «Вентиляторы стучат, нужно ли их останавливать?» – ответом стало: «Вентиляторы не останавливать, прыгайте за борт…» А на палубе тем временем среди близких разрывов вражеской артиллерии ожили зенитные орудия 34-К – противник атаковал с воздуха.

    Спустя пять минут после взрыва, не прекращая зенитного огня до последней секунды, лидер эскадренных миноносцев «Москва» медленно погрузился в воду. «Харьков» предпринял попытку спасти боевых товарищей и подошел с севера, но снаряды крупнокалиберной батареи «Тирпиц» начали ложиться в опасной близости. Командир дивизиона изменил решение и в 05:28 отдал приказ на отход. В этот момент прогремело два взрыва непосредственно возле борта «Харькова». При резком наборе хода в первом котле лопнула водонагревательная трубка. Лидер снизил скорость до 6 узлов и малым ходом удалялся от места катастрофы, оставляя выживших моряков. Чуть позже, вечером того же дня, румынские катера и гидросамолеты подняли из воды 62 краснофлотцев и 7 офицеров, в том числе командира А.Б. Тухова, которого в бессознательном состоянии товарищи поддерживали на плаву, избавив от офицерских знаков различия.

    Предэкспедиционный анализ версий

    В спорах вокруг событий 26 июня близ порта Констанца сломано огромное количество копий. При всем общем сходстве информации разные источники изобилуют подробностями, которые зачастую противоречат друг другу. Неразбериху усугублял тот факт, что корабль так никогда и не был найден. Точнее, существовала отрывочная информация о нахождении его в точке с координатами 44˚01.0’N 028˚50.0’E, однако в реальности на этом месте «Москву» не обнаружили. Мы постарались разобраться во всем последовательно.

    Причин гибели нашего корабля высказывалось несколько: попадание снарядов береговой/судовой артиллерии, подрыв на мине и даже атака подводной лодки. Мы постарались собрать воедино все факты и методом среднего арифметического вычислить место и причину гибели лидера. Для начала разделили все данные по степени достоверности. Наибольшее доверие вызывали сведения о времени, скорости и курсовых углах. А вот реально записанные координаты и дистанции хоть и были отправными точками, но доверия не вызывали, поскольку методы навигационных расчетов в начале войны были достаточно примитивными, а в условиях раннего утра на фоне серого берега погрешность могла быть достаточно серьезной. Отфильтровывая варианты, мы сразу отбросили версию попадания снарядов батареи «Тирпиц» – она пристрелялась по месту крушения только спустя семь минут после взрыва, а также вычеркнули артогонь эсминцев «Реджина Мария» и «Марашти», поскольку со стороны экипажей обоих лидеров нет ни одного свидетельства точного или близкого огня по нашим кораблям.

    Что же касается торпедной атаки подводной лодки, то единственная лодка противника, «Дельфинул», во время боя у берегов Констанцы находилась намного северо-восточнее и в боевых действиях не участвовала. Правда, в семи милях южнее от места гибели находилась северная позиция нашей лодки Щ-206, которая ушла в боевой поход еще 22 июня, а, по мнению некоторых историков, командир лодки капитан-лейтенант С.А. Каракай ничего не знал о набеговой операции наших кораблей. Теоретически возможность «дружественного» огня существовала, но, поскольку эта версия нам сильно не нравилась, мы ее задвинули в самый конец.

    Итак, руководствуясь принципом «бритвы Оккама», мы пришли к мнению, что, если корабли маневрировали в зоне минных постановок, то наиболее вероятная причина гибели – мина. Правда, тут возникал вопрос: почему взрыв был такой огромной силы? Ведь немецкие мины Wiсkers и UC, имевшие заряд от 120 до 200 кг, просто не могли вызвать подобный взрыв, и это однозначно не детонация артпогреба – корабль разломился по миделю, а носовой артпогреб лидеров располагался намного ближе к баку… Но, приняв «минную» версию за основную, мы приступили к фильтрации других фактов, вызывающих сомнение.

    Для начала расставили минные поля в соответствии с таблицей постановок минных заграждений S-9 и S-10. Далее необходимо было вычислить положение кораблей в момент начала атаки. Из документов известно, что лидер «Харьков», двигаясь курсом 221˚ на курсовом угле 55˚, атаковал порт, находясь в точке 44˚10’3N 28˚57′, – однако это не может быть правдой по той причине, что от этой точки до берега более 15 миль, а максимальная дистанция огня главного калибра лидеров (орудие Б-13 IIC) составляла чуть более 13,5 мили. Кроме того, даже если предположить, что артиллерия могла добить до берега, курсовой угол атаки 55˚ на боевом курсе 221˚ привел бы огонь на 3-4 мили севернее порта Констанца.

    Итак, зная курс хода, максимальную дистанцию огня и угол атаки, мы попытались вычислить точку, откуда лидеры начали огонь. А зная курс подхода (256˚) и хронологию событий, выстроили цепочку подхода. Правильность нашей теории подтвердили два факта. Первый – в 04:50 лидер «Харьков» теряет правый параван. Как раз в это время (согласно нашему предположительному треку) корабли прошли в опасной близости (около трех кабельтовых) от северо-восточной оконечности минного заграждения S-10. Данная дистания вполне укладывается в погрешность координат того времени, а параван был утерян благодаря минному защитнику (на минной постановке S-10, при длине в 5,35 мили, их было установлено 395). Второй факт – в 05:00 «Харьков» теряет левый параван, и это совпадает с пересечением кораблями южной оконечности минной банки S-9.

    Определившись с точкой «входа», выстраиваем дальнейшую атаку – 4,7 мили курсом 221˚, 10 минут, 3 выстрела в минуту из пяти орудий двух кораблей. Итого в цель было положено около 300 снарядов (что примерно соответствует отчетам). В 05:12 лидер «Москва» начинает отворот на курс отхода, а через минуту начинает противоартиллерийский зигзаг. Тут мы снова сталкиваемся с противоречиями в документах. Румынские источники, а также некоторые наши моряки, участвовавшие в битве, утверждают, что корабли отвернули обратным курсом на северо-восток. С другой стороны, в официальном отчете и изначальном плане упоминается курс отхода 123˚. Здесь мы позволили себе опять усомниться, причем сразу в обоих источниках. Ведь с точки зрения банальной логики, оказавшись под обстрелом, командиры в первую очередь хотели как можно быстрее вывести корабли из-под огня, а значит, наиболее разумным был кратчайший курс на разрыв расстояния, – и это 90˚, т.е. на восток. Вполне возможно, что румыны, да и наши моряки, восприняли заход на маневр зигзага как отворот на северо-восток, однако реально, выставив дымовую завесу, корабли взяли основной курс 90˚.

    К сожалению, мы не смогли установить точную длину плеча зигзага, однако, зная скорость и время, достаточно легко вычислить дистанцию, которую прошел лидер «Москва» за 9 минут. Кроме того, у нас есть еще одна реперная точка, к которой мы можем привязаться: 05:17, когда дымовую завесу ветром стянуло южнее и командир Тухов чуть больше забрал на юг, чтобы скрыться от огня противника. Спустя четыре минуты 28-узлового хода наш предполагаемый трек пересекает минную постановку S-10 в первой нижней трети.

    В 05:21 столб пламени взметнулся над лидером «Москва».

    1 мая 2011 года. Констанца

    Наша команда прибывает в город, где развернулись события, в которых мы надеемся поставить точку почти семьдесят лет спустя. Здесь мы первый раз встречаемся с румынскими соратниками из Respiro Diving Society, которые любезно согласились предоставить полное обеспечение спусков, связанных с поиском корабля. Уже через пять минут на столе развернуты ноутбуки, начинается обмен информацией. Надо признать, румынские камрады проделали огромную работу по сканированию районов, но в первую очередь в основу своих поисков они положили карту зацепов рыболовных сетей. Принимаем решение выйти завтра в море, чтобы «закрыть» большой район на север от северо-восточной оконечности минной постановки S-10 (вдоль S-9), прорабатываемый румынами.

    3 мая 2011 года. Констанца – Северная Эйфория

    Команда принимает решение разделиться: часть идет в море на поиск, вторая едет в порт Констанца на встречу, которую нам любезно организовал историк, коммандер Иоан Дамасщин в редакции журнала Marea Nostra. Накануне шесть часов в море позитивных результатов не дали. Сегодня команда «море» идет на проверку нашей основной версии, а команда «земля» встречается с ветеранами, участниками тех самых боевых действий на стороне Румынии.

    Уже спустя пару часов накал страстей в небольшой редакционной комнате журнала Marea Nostra напоминал боевые действия на море. Контр-адмирал ВМФ Румынии в отставке Петре Зампфир, который в том бою стоял вахтенным на смотровом мостике эсминца «Реджина Мария», с горящими глазами рисует схему боя и рассказывает, как его корабль накрыл огнем русский миноносец. В то же время более сдержанный Иоан Дамасщин аргументированно доказывает, что такое вряд ли возможно, и в подтверждение своих слов приводит вполне логичные доводы, из которых ясно, что лидеры стали жертвой атаки русской лодки Щ-206. В пользу его теории говорят следующие факты: существует свидетельство, что за несколько секунд или минут до взрыва с лидера «Харьков» видели, как по корме «Москвы» прошли торпеды, и якобы именно они заставили корабль отвернуть вправо. Также в 06:43 был замечен след торпедной атаки на лидер «Харьков» – корабль уклонился, отвернув; а в 07:00 с эсминца «Сообразительный» заметили еще один след торпеды – резко уйдя вправо и оставив ее по левому борту, моряки тут же обнаружили третью торпеду, которая шла в сторону «Харькова». На лидер был передан сигнал опасности, и он, отвернув, оставил торпеду по правому борту. Эсминец сбросил серию глубинных бомб, после чего на поверхности появилось масляное пятно и на секунду показалась корма подводной лодки, неестественно быстро уходящей под воду.

    В целом теория профессора Дамасщина выглядит вполне убедительно, однако, как я упоминал ранее, в этом районе не было вражеских подводных лодок. Позиция же Щ-206 была намного южнее, а с учетом того, что взрыв произошел по левому борту, возникает вопрос, могла ли лодка зайти настолько далеко на север (около 9-10 миль), покинув свой район дежурства?.. На наш взгляд, это маловероятно. Кроме того, согласно «лодочной» теории коммандера, атака на миноносцы произошла намного позже пересечения минного заграждения S-10, примерно 2,5 мили мористее нашей основной версии…

    Спустя несколько часов горячих споров наша встреча закончилась. Персонально для себя мы вынесли несколько интересных фактов, не упомянутых в советских источниках. Например, что в обстреле наших кораблей принимала береговая батарея Elizabeth, расположенная в 8,5 мили южнее порта. При этом ударная группа наших кораблей, идя курсом 221˚, двигалась на сближение с батареей и фактически вошла в зону ее поражения примерно в 05:10. Правда, до места взрыва лидера «Москва» эта батарея, вооруженная 105-мм орудиями, вряд ли могла добить. Одним словом, встреча дала вполне позитивный результат…

    Примерно тогда же, когда мы покидали порт Констанца, экспедиционная команда «море» установила первый контакт на дне – корпус судна длиной 90 метров, а спустя несколько минут чуть севернее, в трехстах метрах от 90-метрового корпуса, сонар «зацепил» неопределенный металлический фрагмент примерно 7 на 8 м, который ласково окрестили «ящик». «Ящик» покоится непосредственно на линии минного заграждения S-10.

    Погружение. Первый осмотр

    Корабль лежит с небольшим креном (~35-40˚) на левый борт, глубина по грунту 45 метров, возвышение около 7 м, видимость около 17 метров. С первых секунд – никаких сомнений: 130-мм орудия, торпедные аппараты, три скоростных винта, зенитки 34-К на кормовом мостике по-прежнему смотрят в «небо»… Мы нашли лидер! 90 метров, начиная от ахтерштевня, прекрасно сохранились – практически нет повреждений, разве что в некоторых местах прогнила и провалилась палуба. Двигаясь с юта в сторону носа, проходим кормовое орудие, кормовой мостик с зенитками, четвертым орудием и кормовым постом управления огнем – именно отсюда помощник командира подал команду покинуть корабль.

    Проходим оба торпедных аппарата, на правом шкафуте прямо на палубе лежит боевая часть торпеды, без основной (хвостовой) части; налево, отломившись от надстройки, лежит кормовая мачта. Примерно там, где должна находиться первая фальштруба, начинается металлический коллапс. Явно виден выступающий фрагмет котла, скорее всего №2. Среди «разложенных» листов не проглядывает никакого намека на надстройку, носовые орудия, да и, собственно, всю носовую часть корабля. Хотя отдельные элементы частично узнаваемы, – например, прямо из грунта вертикально торчит зенитный автомат 70-К. Или вдруг появляется иллюминатор, а значит, это часть переборки. Но совершенно непонятно, куда делось почти 30 метров корпуса!

    К сожалению, погода не позволила нам сделать достаточное количество погружений. Позже, месяц спустя, вторая команда осмотрит «ящик», но плохая видимость (около двух метров) так и не позволит установить, что это за часть корабля, хотя по обмерам она больше всего похожа на часть надстройки. Главный командный пост был оборудован дополнительной броней, и, возможно, во время взрыва его оторвало, и он сразу ушел под воду. Сам же изувеченный корабль дрейфовал еще около пяти минут, что вполне оправдывает дистанцию в 300 метров между этими объектами.

    Эпилог

    Мы не смогли поставить точку в этой истории – ведь нельзя остановить исследование, не доведя его до конца. Однако, оглядываясь назад и анализируя всю доступную информацию, рискну сделать предположение. Навстречу взрыву корабль двигался 28-узловым ходом с поставленным левым параваном-охранителем. Параваны-охранители К-1 не были рассчитаны на такую скорость (рабочая скорость траления с параваном – 18 узлов), и эффективность их практически сводилась к нулю. Как показала практика первых дней войны, на такой скорости трос паравана просто перерубал минреп, не отводя мину в сторону от корпуса судна. Но почему взрыв произошел по миделю, а не, скажем, под скулой корабля? Конечно, с одной стороны, корабль мог в этот момент совершать ротацию, закладывая поворот направо, но…

    В Интернете мне попалась на глаза совершенно непроверенная информация: якобы в начале войны германские мины, помимо стандартного минреп-троса, иногда дублировались цепью, которая при попадании на трос соскальзывала до паравана и заклинивала резак. Параван-охранитель К-1, которым были оборудованы наши лидеры, имел плечо 30-32 метра, и если предположить, что, заклинив его резак, мина начала двигаться по радиусу в 30 метров, то точка ее соприкосновения с корпусом приходится ровно на мидель лидера.

    Но что вызвало такой взрыв, ведь мина в 200 кг вряд ли могла произвести подобные разрушения? Вот тут настает черед вопроса: «Чего мы не нашли на грунте?» – кроме разве что всей носовой части. А не нашли мы ни одной торпеды, кроме той самой, оторванной от основной части. А ведь доподлинно известно, что на шкафутах в районе миделя на стапелях располагались снаряженные запасные торпеды. Где же они? Попробуем сделать еще одно смелое предположение: допускаю, что лидеру, двигаясь на скорости 28 узлов и притягивая мину к корпусу, вполне хватило усилия подтянуть мину непосредственно к ватерлинии. Это вполне могло привести к детонации запасных торпед…

    Но это лишь теория, пока никак не подтвержденная, хотя косвенно в ее пользу говорит тот факт, что после гибели «Москвы» запасные торпеды на шкафутах были убраны со всех кораблей ВМФ СССР.

    Исследовательский сезон закрыт. Возможно, будущие погружения позволят все-таки окончательно закрыть историю лидера.

    P.S. Наша экспедиция получила неожиданный резонанс. После того, как румынские коллеги из Respiro Diving Society организовали в Бухаресте пресс-конференцию, благодаря агенству Reuters новость о находке места гибели советского лидера облетела весь мир и даже попала на российские каналы. Несколько позже на нас вышли представители телеканала ТВЦ, которые заинтересовались этой историей и решили снять документальный сюжет, посвященный 70-летию набеговой операции на Констанцу. Так же отреагировало и командование флота. В день семидесятилетия операции в порт Констанца пришел российский большой десантный корабль «Ямал». В месте гибели советского корабля были спущены венки, отгремел памятный салют. Почтить память погибших моряков прибыли генконсул РФ в Румынии Михаил Рева, военные аташе РФ и Украины, а также капеллан Черноморского флота. По инициативе командования флота наша экспедиционная команда в полном составе была приглашена на борт БДК «Ямал».

    26 июня 2011 года был грустным днем. Ровно семьдесят лет назад в этих водах погиб лидер эскадренных миноносцев «Москва»…

    Состав экспедиции:

    Mircea Popa – шкипер/дайвер (Respiro Diving Society);

    Claudiu Misa – скаутинг/береговая поддержка (GUE);

    Сергей Ивченко – оператор сонара/дайвер (GUE);

    Светлана Ивченко – скаутинг/береговая поддержка (GUE);

    Юлия Голосий – скаутинг/дайвер (GUE);

    Филипп Якимов – руководитель проекта/дайвер/подводный оператор (GUE).

    Параметры

    Водоизмещение: 2030 т стандартное; 2693 т полное («Ленинград»); 3080 т полное (остальные)

    Длина: 122,0 м (между перпендикулярами); 127,5 м (наибольшая)

    Ширина: 11,7 м (наибольшая на миделе)

    Высота: 5,6 м (высота от КВЛ до палубы бака); 3,0 м (высота от КВЛ до палубы юта)

    Осадка: 4,18 м наибольшая («Ленинград»); 4,7 м наибольшая (остальные)

    Бронирование: нет

    Технические данные

    Силовая установка: 3 турбозубчатых агрегата

    Мощность: 66 тыс. л.с. (48,6 МВт)

    Винты: 3 винта

    Скорость: 40 узлов (полная); 43,57 узла максимальная на испытаниях

    Дальность плавания: 873 мили на 40 узлах, 2100 миль на 20 узлах

    Вооружение

    Тактическое ударное вооружение: нет

    Артиллерийское вооружение: 5×1 130-мм АУ Б-13-2с

    Зенитная артиллерия: 2×1 76-мм/55 ЗАУ 34-К; 4×1 37-мм ЗАУ 70-К; 4×12,7 мм пулемета ДШК

    Торпедно-минное вооружение: 2×4 533-мм ТА (16 торпед 53-Ф или 53-36 или 53-38); до 68 мин КБ; до 76 мин заграждения образца 1926 года; до 124 мин образца 1908–1939 гг.; до 30 глубинных бомб М-1

    Авиационная группа: нет

    Маневры наших кораблей по нашей версии, которая позволила найти рэк.

    Мой блог находят по следующим фразам

    Мой блог находят по следующим фразам