•      Войти
  • Дважды поднятая, трижды потопленная. Грузия

    Дважды поднятая, трижды потопленная. Грузия

     

    clip_image002

    Транспорт «Грузия» имел водоизмещение 6050 т, длину 115,85, ширину 15,5, осадку 5,8, борт 7,84 м. В качестве главных механизмов использовались два дизеля по 1950 л.с., скорость 13 уз. Последний переход этого судна из Новороссийска в Севастополь окончился трагедией. Кроме 708 бойцов в трюмы судна было погружено и 526 тонн боеприпасов.

    На переходе из Новороссийска в Севастополь конвой был обнаружен в 12 ч 12 июня 1942 г. немецкой воздушной разведкой.

    Вечером этого же дня на конвой последовали атаки бомбардировщиков и торпедоносцев. За период с 20 ч 30 м до 21 ч 35 м на конвой, находившийся в 45 милях южнее мыса Айя, было сброшено 150 бомб и 8 торпед. Капитан Габуния весьма искусно управлял судном и «Грузии» удалось уклониться от всех торпед и большинства бомб. Лишь две фугасные бомбы взорвались в воде на дистанции 8-10 метров от кормы транспорта, а третья рванула в 50 метрах от левого борта. Сотрясениями заклинило руль в положении «право на борт» остановился правый дизель, разошлись швы обшивки кормового подзора, в кормовые отсеки начала поступать забортная вода. Экипаж мужественно боролся за спасение своего судна: уже через полчаса удалось запустить правый дизель и поставить руль в диаметральную плоскость. Однако вода в отсеки поступала слишком быстро. Имевшиеся на судне водоотливные средства с откачкой воды не справлялись. Переборки между кормовыми отсеками оказались не герметичны, вода стала распространяться в нос. Дифферент на корму медленно нарастал. Через некоторое время вода затопила туннели гребных валов и начала поступать через тоннели и кормовую переборку в машинное отделение. К 22 часам вода полностью затопила трюмы № 5 и № 4. Скорость хода упала до 7 узлов, валы судна вращались в воде.

    К 3 ч ночи дифферент на корму достиг предела, вода затопила румпельное отделение, и ее уровень дошел до кормовой швартовной палубы. Иллюминаторы помещений расположенных в корме судна оказались под водой и через неплотности их устройств также начала поступать вода. Скорость конвоя с каждой минутой снижалась.

    Тральщики «Щит» и «Гарпун» буксировали «Грузию». Корабли медленно двигались к базе, пять сторожевых катеров вели боевое охранение конвоя. Лишь в 4 часа 30 минут конвой прошел боны Севастопольской бухты. При подходе к бухте Южная к борту «Грузии» подошел портовый буксир СП-2. Казалось, что транспорт удастся спасти. Но на развороте и маневре подхода к причалу «Минная» в середине бухты в 4 ч 48 м «Грузию» атаковали с бреющего полета пять самолетов противника. Утренний рассвет хорошо освещал полузатопленную «Грузию», а свежий ветер быстро отнес дымовую завесу поставленную катерами охранения.

    Две авиабомбы попали в машинное отделение и затопленный кормовой трюм груженный 82-мм минами. Самолет, сбросивший бомбы, был сбит, но в 4 ч 55 м произошел сильный взрыв в трюме № 4. Силой огромного взрыва корпус «Грузии» был разорван на две части. Кормовая часть корпуса длинной около 40 м быстро затонула. Через восемь минут скрылась под водой и носовая часть транспорта. На воде осталось только облако дыма, горящего соляра и каких-то плавающих конструкций. Погибли почти все люди, находящиеся на борту, только несколько тяжело контуженых моряков удалось подобрать с воды портовым катерам.

    clip_image004Оборона Севастополя крайне нуждалась в боеприпасах, и, несмотря на беспрерывные бомбежки водолазы ЭПРОНа поднимали боеприпасы из затопленных трюмов «Грузии». Работами руководил инженер-капитан 3 ранга В.К. Шашуков. За шесть дней было поднято 38 т боеприпасов, немецкой авиацией утоплены два водолазных катера, от разрыва авиабомб погибли восемь, ранены еще пять водолазов.

    После окончания войны первоочередной задачей аварийно-спасательной службы стала расчистка бухт от затопленных судов и кораблей. Вход в Южную бухту кораблям был совершенно невозможен из-за лежащего на борту недалеко от причала морского вокзала крейсера «Червона Украина», мачты и надстройки которого простирались к середине фарватера. У Павловского мыса возвышался над водой левый борт погибшего под бомбежкой эсминца «Свободный». В центре фарватера на глубине 15 м лежали две части санитарного транспорта «Грузия», во время значительного волнения были видны их надстройки. Рядом у стенки судоремонтного завода находился затопленный теплоход «Димитров». Дальше в глубину бухты были затоплены два плавучих крана и несколько средних и небольших судов. Вблизи разрушенных причалов на грунте лежала различная техника.

    clip_image006В 1947 году после подъема крейсера «Червона Украина» начались работы по подъему транспорта «Грузия». В техническом отчете по подъему «Грузии», утвержденном 29 апреля 1950 года отмечено, что корпус судна разрушен на две части. «Как будто огромным остро отточенным ножом судно аккуратно разрезало в поперечном направлении — без обычного в таких случаях полного раздробления корпуса на мелкие части — носовую, с трюмами 1,2,3 и кормовую — с трюмами 4 и 5. Носовая часть находится на расстоянии 50 м от кормовой части и лежит на грунте с креном на правый борт».

    Судоподъемные работы выполнял 21 аварийно-спасательный отряд под командованием капитана 1 ранга Николая Рыбалко.

    Штаб и отряд по подъему «Грузии» размещались рядом на причале в разрушенном здании на месте нынешнего Морского вокзала. Судоподъем производили с судов «Арагва», «Челюскин», плавучего крана «ПК-66007» и маломерных катеров приспособленных для спусков водолазов. Работы проходили по традиционной схеме — под корпусом судна гидромониторами промывались туннели размером 1,2-1,5 м, в которые протягивали стропа для крепления понтонов. Грунт с грунтососов подавали на баржу. Вокруг затопленного судна были рассыпаны тысячи снарядов, авиабомб, стрелковое оружие, десятки тонн полусгнившего военного снаряжения, останки людей. Особую тревогу вызывал разбросанный по дну боезапас. Поднятые на поверхность авиабомбы, снаряды и мины, из-за разницы в давлении, начинали «шипеть», из них сочилась вода — казалось, что вот, вот и они взорвутся.

    clip_image008Тогда со дня Южной бухты водолазы подняли тысячи снарядов и мин. Носовые трюмы решили не разгружать, так как состояние боезапаса внушало серьезную тревогу.

    В дебрях судовых помещений водолазы нашли и склад продовольствия. Основная масса консервов испортилась. Но вино в бутылках сохранилось хорошо и использовалось водолазами по прямому назначению прямо под водой в оставшихся и специально вентилируемых воздушных подушках.

    В тяжелых судоподъемных работах участвовали опытные водолазы — настоящие подводные асы – Алексей Гринченко, Георгий Васильев (имевшие стаж более 10000 подводных часов), Николай Савинов (проработавший под водой 15.000 часов), Михаил Безжанов, Николай Литвинов, Алексей Ивлев, Иван Губанов, Иванов, Антоненко, Ященко, Бондаренко, Михайлов, Пустынский, Безручко, Долмагов и другие.

    После двухсменной напряженной работы под водой водолазы шли на расчистку завалов на улицу Ленина, Графскую пристань и выполняли хозяйственные работы, так что на сон оставалось не более 4 часов.

    В 1948 г обе части «Грузии» подняли и отбуксировали в Казачью бухту, где положили на грунт в ожидании решения, разгружать боезапас так и не решились. Севастопольские мальчишки тех лет, не раз совершали набеги на транспорт, добывая себе для «игр» снаряды, мины, оружие и устраивая из них в балках «фейерверки».

    Возможно, что о начиненной боезапасом «Грузии», не вспомнили бы еще много лет, если бы не рядом расположенный аэродром.

    Аэродром на мысе Херсонес, отремонтированный и подготовленный немцами за два года оккупации, был в то время лучшим в Крыму. По кольчужной аэродромной сетке по несколько раз в месяц шуршали шасси правительственных самолетов, несущих на отдых в Крым «ответственных товарищей». Рядом с аэродромом на берегу Казачьей бухты возвели «Дом встреч», оборудованный правительственной связью, комнатами для ожидания и пляжем. От них хорошо просматривалась вся бухта, в том числе и надстройки положенной на грунт в ожидании решения дальнейшей судьбы «Грузии».

    Руководство 9-го управления КГБ, занимающееся обеспечением безопасности аэродрома, узнало о том, что рядом с обеспечиваемым ими «объектом» в бухте лежат тонны неконтролируемого боезапаса. Разразился тихий скандал, закончившийся приказом Черноморскому флоту убрать из бухты бывший транспорт «Грузия».

    Убрать затопленный транспорт — поручили экспедиции ЭОН-35, которая работала на восточном берегу бухты Казачья, разделывая на металл корпус линкора «Новороссийск».

    18 декабря 1956 года на подводную разведку отправились водолазы. Они обследовали состояние корпуса, помещений, и достали для экспертизы из трюмов образцы снарядов и мин. Специалисты дали заключение: «Во всех сильно заиленных трюмах теплохода беспорядочное нагромождение различных грузов смешанных с большим количеством различного назначения боеприпасов. Грузы смещены на борт в сторону крена теплохода. В 1,2 и 3-м трюмах, на палубах, в надстройках носовой части обнаружены отдельно разбросанные 45-мм патроны и 45-мм снаряды с головными взрывателями. Поднятые из разных мест для анализа пять образцов патронов были без укупорки. В первом трюме найдены 130-мм боевые заряды в оцинкованных пеналах состоящие из ленточного и трубочного порохов. Заряды начали разлагаться. Во втором трюме находились покрытые ракушками осколочно-фугасные снаряды с головными взрывателями РГМ к пушке образца 1937 года. В третьем трюме — обнаружены 45-мм патроны с осколочно-трассирующими снарядами с головными взрывателями МГ-5». По докладу водолаза там находились еще какие-то снаряды, но из-за нагромождения конструкций и плохой видимости под водой поднять образцы и их осмотреть не удалось. Подводная разведка проводилась практически на ощупь.

    Во второй части «Грузии», в районе бывшего четвертого трюма и почтово-багажного помещения водолазы извлекли обросшие водорослями и ракушками осколочные мины калибром 50 мм и 82 мм . Все мины были без укупорки.

    По результатам осмотров поднятых образцов старший офицер артуправления ЧФ подполковник технической службы Шевченко сделал вывод: «…боеприпасы, находящиеся в трюмах и в других местах теплохода «Грузия» от 14-летнего воздействия морской воды пришли в негодность… но это не значит, что эти боеприпасы потеряли способность взрываться». Из этого следовало, что разрезать корпус судна электрокислородной резкой или дробить его взрывами нельзя. Возможно было только одно — вновь поднять «Грузию» и затопить ее на большой глубине, где возможный взрыв боезапаса не принесет никому беды.

    …Экспедиция ЭОН-35 к тому времени закончила выгрузку 320-мм боевых снарядов и зарядов из артпогребов линкора «Новороссийск», большая часть корпуса бывшего «итальянца» была уже разобрана на металл. Теперь для ЭОН-35 предстояла работа не менее опасная, но уже на полуистлевшем транспорте «Грузия».

    Командир ЭОН-35 Элиазар Лейбович, инженеры Глеб Чикин и Вацлав Елин разработали проект второго подъема «Грузии». В соответствии с ним, следовало раскрепить, по возможности, оставшийся боезапас в носовых трюмах. Затем понтонами поднять три четверти мало поврежденного корпуса, вывезти его в открытое море и в обозначенном районе свалки боезапаса затопить на глубине 1200 метров.

    Работы начались в 1959 году. Сначала пытались поднять плавучим краном грузоподъемностью 250 тонн вторую кормовую часть «Грузии», но она оказалась тяжелей и пришлось эту затею оставить.

    Во время подводных работ в районе кормовой части, с грунта извлекли несколько с виду обычных авиабомб и снарядов. После подъема на поверхности из них начинала выделяться какая-то жидкость. Матросы, принимающие этот груз от водолазов на борту катеров, получили от соприкосновения с ней ожоги, язвы и сильные раздражения кожи, характерные для действия боевых отравляющих веществ иприта или люизита. Трое водолазов получили тяжелые поражения. Водолазу Петру Ставицкому, во время подъема одной бомбы, на руки попали капли ОВ — вызвав страшные язвы. Другие двое умудрился вдохнуть ядовитые пары, в результате чего несколько месяцев пролежали в госпитале и были комиссованы.

    Начали разбираться и вспомнили еще ряд похожих инцидентов с водолазами, происшедших несколько лет назад в этих же местах. Оказалось что в 1950-54 годах в бухте Казачья, «под большим секретом», проводился поиск и подъем боезапаса начиненного отравляющими веществами затопленными нашими силами перед оставлением Севастополя 27-29 июня 1942 года. Мичман Владимир Корпус только за 3 часа работа нашел и поднял 27 химических бомб. Крупные бомбы стропили и поднимали поодиночке, мелкие — по 3-4 штуки доставляли наверх в парусиновом ведре, Весь найденный химический боезапас вывозили на барже и топили далеко в море. Работы прекратили, когда несколько водолазов получили поражение от ОВ. На дне бухты остались лежать еще сотни единиц боеприпасов начиненных отравляющими веществами. На них то и наткнулись водолазы, выполняющие работы по очередному подъему бывшего транспорта «Грузия». Остатки этих боеприпасов и ныне находятся на дне бухты. Работы по их локализации сегодня вот уже пятый год ведут несколько научно-исследовательских учреждений МО Украины. И эта работа далека от завершения. Так или иначе, корму «Грузии» оставили в покое.

    clip_image010

    Под носовой частью корпуса промыли туннели, продели в них стропа и завели их в 200-тонные судоподъемные понтоны. Водолазными работами руководил водолазный специалист высшего класса — капитан 2 ранга Павел Николаевич Никольский. До этих событий он был командиром водолазной группы ЭОН-35 и управлял действиями водолазов при подъеме линкора «Новороссийск», и особо отличился при выполнении работ по спасению экипажа подводной лодки «М-351», затонувшей в 1957 году на 83-метровой глубине вблизи Балаклавы.

    Никольского по праву называли талантливым русским самородком. Талант этот особенно проявлялся, когда водолазные работы становились сложными и опасными, и когда нужно было в кратчайший срок принять единственно правильное решение и самому же выполнить его. Сослуживцы говорили, что в воде он чувствовал себя как рыба — насколько близка и подвластна была ему подводная стихия.

    Водолазы и сам Никольский оригинально разместили понтоны и надежно закрепили их 63-мм стропами. Благодаря слаженной и энергичной работе группы специалистов ЭОН-35, «Грузию» довольно быстро подняли второй раз. Следующим этапом была операция её затопления.

    На календаре стоял октябрь 1960 года, в это время Черное море начинало бурлить осенними штормами. Для проведения операции затопления судна ожидали благоприятного прогноза погоды, и он был получен. Группа подрывников, возглавляемая капитан-лейтенантом Михаилом Козловым, закрепила на стропах понтонов кольцевые кумулятивные заряды. Их назначением была перебивка стропов. После чего освобожденные от стропов понтоны останутся на поверхности, а носовая часть бывшей «Грузии» уйдет на дно.

    Буксировало «Грузию» к месту последнего упокоения спасательное буксирное судно «Карабах», которым командовал капитан 3 ранга Олег Степанович Крот. Безопасность перехода обеспечивали корабли ОВРа и два морских буксирных судна вспомогательного флота, задачей которых являлась буксировка освобожденных понтонов в бухту Стрелецкая.

    clip_image012Прогноз метеорологов оправдался не полностью. Когда экспедиция прибыла в точку затопления носовой части «Грузии», это примерно 25-27 миль к юго-западу от Севастополя, до этого идеальная погода, резко ухудшилась. Налетел внезапный грозовой шторм. Ветер буквально в считанные минуты усилился до 20-25 метров в секунду, по морю загуляли большие пенистые волны, вокруг засверкали молнии, раздавался оглушительный гром. Пошел сильный дождь, потоки которого горизонтально летели и слепили людей. Волны сильно раскачали «Грузию» и с огромной силой били понтоны о её корпус. У спасателей возникли серьёзные опасения в успешном завершении операции. Командование ОВРа, грозу в районе затопления «Грузии», приняло за взрывы боезапаса, доложило на командный пункт флота и в район на быстроходном катере прибыл начальник аварийно-спасательной службы флота капитан 1 ранга Б. Г. Башук.

    Как тут пригодилась мастерство Никольского! Благодаря грамотному раскреплению, все понтоны выдержали удары волн. Ни один строп не порвался и не перетёрся.

    Начинались сумерки, волны не утихали, гром и молнии, как будто замерли в небе над обреченным корпусом теплохода. Подрывная группа под руководством Никольского, Козлова последний раз осмотрела судно и заряды. Корпус судна скрипел и стонал от ударов волн и резонировал от громовых раскатов. Понтоны болтало как игрушечные мячики.

    С большим трудом Козлов и Никольский и группа специалистов, осматривавшая «Грузию» перед затоплением пересели на баркас «Карабаха» и разматывая за собой кабель от подрывных зарядов, отошли от объекта на безопасное расстояние. Козлов уверенно подорвал заряды. Вся система четко сработала… Стропа, крепящие понтоны к «Грузии» были перебиты. Понтоны, «получив свободу» отскочили в сторону, а носовая часть «Грузии» провалилась в сероводородный мрак Черного моря, за километровую отметку… Несколько десятков людей проводили взглядами в последний путь заслуженного труженика войны и одновременно братскую могилу сотен людей… Вечная им память!